Когда-то всё начиналось невинно — с джинсов, голливудских блокбастеров и Биг Маков. Когда эти символы американского образа жизни прошлого века пересекли Атлантику, скептики предупреждали о культурном доминировании.
Однако сегодня этот страх трансформировался в нечто гораздо более ощутимое: панику коммерческой зависимости. И следует признать, эти опасения обоснованны. Как отмечает еженедельник The Economist, ключевые столпы современной европейской экономики тихо оказались под контролем американских компаний.
Эта зависимость проявляется в нескольких сферах:
- Цифровая жизнь: От Дублина до Дубровника телефоны работают на системах Apple и Google.
- Данные: Европейские данные хранятся в облаках Кремниевой долины, а американские модели искусственного интеллекта всё глубже укореняются в компаниях.
- Платежи: Если европеец хочет заплатить другому европейцу, для этого часто требуется американский посредник – Visa или Mastercard.
- Энергия: Даже свет в домах всё чаще горит благодаря американскому сжиженному газу, который заменил прежнюю (и неудачную) зависимость от России.
Это «экономическое вассальство» не только вопрос удобства, но и чистой политики. В эпоху, когда экономические связи могут быть использованы как оружие – что наглядно демонстрирует, например, Дональд Трамп и его движение MAGA – в воздухе висит леденящий вопрос: что, если нас просто «отключат»?
Представьте ситуацию, при которой американский президент захотел бы принудить Европу к невыгодной сделке. Мог бы он угрожать отключением европейских предприятий от платёжных терминалов или массовой блокировкой iPhone? Мог бы один оскорблённый жест немецкого канцлера привести к тому, что немецкие компании потеряли бы доступ к самому современному искусственному интеллекту, что мгновенно отбросило бы их на обочину? Возможности, к сожалению, бесконечны.
Корни зависимости
Политики в Париже или Берлине не любят признавать, что эта зависимость в значительной степени является собственным голом Европы. Десятилетия чрезмерного регулирования создали среду, в которой отечественные фирмы не могут конкурировать с хищниками из США.
Логика Брюсселя была благородной: защищать конфиденциальность, достигать зелёных целей и предотвращать банковские кризисы. Однако всё это имеет свою цену. Пока в Европе строили стены из параграфов, американцы создавали технологии. Результат? То, что не могли сделать сами из-за бюрократических джунглей, с удовольствием импортировали извне.
В сфере технологий, за исключением нидерландской компании ASML (которая является мировым игроком в производстве чипов), Европа практически не существует в областях искусственного интеллекта, космических исследований или суперкомпьютеров.
Парадокс регулирования заключается в том, что ЕС в 2021 году хвастался строгим регулированием искусственного интеллекта – в то время, когда обычный человек ещё даже не подозревал, что такое ChatGPT. Регулировать то, что ещё должным образом не возникло, не является лучшим способом воспитания технологических чемпионов.
Ирония заключается в том, что европейские правила часто больше вредят европейским компаниям, чем американским гигантам. Такие компании, как Google или OpenAI, могут позволить себе армию юристов и чиновников, которые будут следить за соблюдением GDPR. Однако для небольшого европейского стартапа эти расходы являются ликвидационными. Таким образом, ЕС непреднамеренно создал барьеры, которые в конечном итоге защищают именно те американские колоссы, от которых стремился избавиться.
Аналогичная ситуация сложилась и в банковском секторе, и в энергетике. Несколько лет назад европейские банки владели общей платёжной системой (Visa Europe). Но из-за строгих регуляций, ограничивающих прибыль, этот бизнес стал для них неинтересным. Результат? В 2016 году его продали американской корпорации Visa.
Недоразумение заключается в том, что каждая европейская регуляция сама по себе похвальна. Да, мы хотим быть климатически нейтральными к 2050 году. Конечно, мы хотим обуздать ИИ, чтобы он не обернулся против нас. И строгие правила защиты потребителей – это прекрасно.
Но если всё это подытожить, возникает запутанное переплетение параграфов и бюрократии, которое парализует Европу. В следующем месяце Комиссия должна представить «пакет технологического суверенитета». Однако остаётся вопрос, удастся ли Европе избежать судьбы, которую она сама себе создала: быть мировой сверхдержавой в написании законов, но покорным просителем во всём остальном, что имеет истинное значение.
Финансовые вызовы и новые налоги
Европа имеет проблему, как уже писал британский еженедельник The Economist. Экономически она всё больше отстаёт от Соединённых Штатов и Китая. Логичным решением было бы развязать руки предпринимателям, уменьшить бюрократию и поддержать инновации.
Однако Брюссель предлагает «собственное» решение: если мы хотим быть конкурентоспособными и одновременно погасить старые долги, должны найти новые способы извлечения денег из карманов компаний и граждан.
Председатель Европейской комиссии Урсула фон дер Ляйен после саммита на Кипре чётко назвала то, что нас ждёт. С 2028 года Союз должен начать погашение огромного пакета NextGenerationEU. Речь идёт о деньгах, которые Брюссель занял на восстановление после пандемии. Если тогда о них говорили как о «спасательном круге», то сегодня это долги, которые необходимо вернуть финансовым рынкам.
Помимо долгов, Комиссия имеет длинный список новых приоритетов:
- Искусственный интеллект и оборона: Стремление к защите и технологическому росту;
- Энергетика и климат: Переход к «зелёной» Европе;
- Старые приоритеты: Субсидии для аграриев и развитие более бедных регионов (когезия).
По словам фон дер Ляйен, существует лишь один путь финансирования всего этого без запросов на более высокие прямые взносы от стран-членов: введение новых собственных ресурсов ЕС. В переводе это означает новые общеевропейские налоги.
Среди главных предложений:
- Углеродная пошлина: Сборы за импорт товаров, не соответствующих строгим экологическим нормам (что в конечном итоге оплатит потребитель в ценах товаров);
- Повышенный налог на табак: Классическая «мишень» для затыкания дыр в бюджете;
- Дополнительные экологические сборы.
Однако такой подход вызывает волну критики. Пытаться догнать американскую экономику (которая делает ставку на низкие налоги и более дешёвую энергию) путём ещё большего удорожания жизни и бизнеса в Европе, многие экономисты считают абсолютной бессмыслицей. Больше налогов во времена стагнации являются скорее тормозом, чем двигателем.
Европейская комиссия предложила на период с 2028 года бюджет в размере астрономических 1,8 триллиона евро. Однако переговоры напоминают окопную войну:
- Более богатые государства отказываются платить больше;
- Менее развитые государства (включая Словакию и Чехию) не хотят терять деньги на автодороги и сельское хозяйство;
- Европейский парламент восстаёт против плана объединить сельскохозяйственные и региональные фонды в один пакет, управляемый правительствами, что лишит регионы влияния.
«Это будет борьба», — заявил чешский премьер-министр Андрей Бабиш на саммите.
По его словам, Комиссия требует дополнительных 60 миллиардов евро, которые никто не хочет платить. Пока Брюссель утверждает, что «меньше Европы» (то есть меньший бюджет) было бы ошибкой, критики предупреждают, что «больше Европы» ценой более высоких налогов окончательно похоронит континент экономически.
Договорённость должна быть достигнута до конца этого года. Победит ли чиновничий голод на новые налоги или здравый экономический смысл, станет ясно уже в ближайшие месяцы.
