С 2022 года российская система образования переживает масштабную трансформацию, выходящую далеко за рамки обычных реформ. Это систематическое усиление военно-патриотического воспитания, которое постепенно становится одним из ключевых инструментов политической и идеологической интеграции нового поколения.
Патриотические и военные элементы в российской образовательной политике появились не внезапно. Их постепенное усиление можно проследить ещё со второй половины 90-х годов, однако во времена правления Владимира Путина они начали систематически развиваться и занимать всё более значительное место.
Переломным моментом стал 2014 год: аннексия украинского Крыма и конфликт на Донбассе ещё больше связали образовательные программы с государственной идеологией. Полномасштабное вторжение в Украину в 2022 году значительно ускорило этот процесс.
По информации аналитического отчёта группы анонимных российских экспертов, это развитие впервые можно рассматривать как целостный процесс — от импровизированных реакций в начале войны до систематической государственной политики идеологического формирования учащихся. Отчёт был подготовлен на основе бесед с учителями, анализа школьных документов, законодательных изменений и внутренних материалов министерства образования.
Новые ритуалы и изменения в обучении
После начала полномасштабной войны в школах внедрили новые ритуалы и регулярные форматы с выраженным символическим значением. Школьная неделя начинается с поднятия флага и исполнения гимна, появились так называемые «разговоры о важном» — формально внешкольные, но на практике обязательные занятия, проводимые по утверждённым государством сценариям. Их дополняет «воспитательный календарь», определяющий тематические рамки работы с учащимися в течение всего года.
Значение образования в формировании общества открыто подчёркивает и Владимир Путин. На пресс-конференции 14 декабря 2023 года он цитировал якобы высказывание немецкого канцлера Отто фон Бисмарка о том, что «войны выигрывают не генералы, а учителя и священники». Впоследствии он добавил, что «воспитание молодых людей в духе патриотизма.. чрезвычайно важно».
Именно это высказывание хорошо отражает подход Кремля к образованию сегодня. Школа больше не должна быть только местом передачи знаний, но и пространством для формирования лояльности, ценностей и политических взглядов нового поколения.
Символичным стал и общенациональный «урок» в марте 2022 года, во время которого учащимся должны были объяснять причины «специальной военной операции» и роль НАТО. Это был один из первых моментов, когда геополитический конфликт открыто перенесли непосредственно в школьные классы.
Изменение содержания образования и давление на учителей
Однако впоследствии идеологические изменения начали касаться не только школьных мероприятий, но и самого содержания обучения. С 2024 года в выпускные экзамены по истории включены вопросы, касающиеся войны в Украине, включая аннексию оккупированных территорий. Одновременно из общественных наук исчезают такие темы, как демократия, гражданское общество или международное право. Их заменяют разделы, подчёркивающие «духовные ценности российского общества», национальную безопасность, государственное управление или экономическую самодостаточность.
Этот поворот сопровождается растущим давлением на педагогов. Как стало известно, зафиксированы случаи увольнения или наложения санкций на учителей за антивоенные позиции, причём в некоторых случаях имело место даже уголовное преследование. Результатом является среда, где самоцензура становится обычной частью школьной жизни.
Одновременно российское образование всё больше изолируется от международной среды. Отказ от иностранных образовательных программ и выход из международных тестирований качества образования приводят к замыканию системы в собственных «суверенных» правилах без прямого сравнения с миром.
Военно-патриотическое воспитание от детского сада до университета
Расширение военно-патриотического воспитания уже касается не только школ или университетов. Если до полномасштабного вторжения в Украину эти программы были направлены преимущественно на школьников, подростков и молодых взрослых, то с 2024 года они начали распространяться и на детские сады. Владимир Путин поддержал инициативы, в рамках которых детские сады должны посещать ветераны войны, дети должны участвовать в парадах и знакомиться с официальным патриотическим нарративом.
Важной составляющей этих изменений является также способ, которым режим объясняет войну в Украине. Речь идёт не только о политических лозунгах, но и о построении более широких идеологических рамок, которые вписывают конфликт в «цивилизационный» нарратив России.
Типичным примером является риторика предпринимателя и основателя телеканала «Царьград» Константина Малофеева. Он интерпретирует войну как попытку преодолеть «разделение русского народа» и восстановить империю, утраченную после 1917 года. Малофеев описывает Россию как «наследницу Рима» и цивилизацию, которая должна защищать мир от «западного зла». Эти идеи постепенно переносятся и в академическую среду, в частности через курс «История империи» в Московском государственном университете.
В официальном дискурсе война всё чаще представляется как столкновение России с Западом, который якобы «угрожает российской истории, традициям и ценностям». При этом появляются как конспирологические, так и псевдоисторические интерпретации, а также религиозные мотивы «борьбы против еретиков».
С 2023 года в высших учебных заведениях введён предмет «Основы российской государственности» и созданы новые единые учебники по истории. Идея России как «особого типа империи» уже появляется и в официальных университетских учебных программах.
Однако для части студентов эти изложения воспринимаются не как спонтанно принятая идеология, а скорее как очередная обязательная доктрина. Многочисленные свидетельства говорят о молодых людях, которые слушают подобные лекции с отстранённостью, иронией или прагматично — как то, что нужно освоить ради экзамена.
Российские университеты сегодня являются не только местом получения образования, но и всё больше пространством для распространения государственной идеологии. Люди, близкие к Кремлю, открыто говорят о том, что образование должно измениться таким образом, чтобы поддерживать военное и патриотическое мировоззрение.
Одной из самых ярких фигур является философ Александр Дугин, который долгое время выступает за «милитаризацию образования». Он утверждает, что российские школы и университеты после распада Советского Союза были чрезмерно склонны к либеральному и западному мышлению. Гуманитарные науки, по его словам, должны измениться так, чтобы готовить молодых людей к жизни в стране, которая находится в конфликте с Западом.
Эти представления уже не остаются сугубо теоретическими. Например, в Московском физико-техническом институте советник министра обороны Андрей Ильницкий выступил с лекцией о том, что иностранные силы якобы пытаются развалить Россию и уничтожить её ценности.
Сильную реакцию вызвало также основание Высшей политической школы Ивана Ильина под руководством Александра Дугина. Против этого шага возникла петиция, которую подписали десятки тысяч человек. Однако руководство школы и сам Дугин назвали критиков инструментом «иностранных сил», что стало распространённой реакцией на любое несогласие в сегодняшней России.
Цель – формирование лояльного гражданина
За всеми этими шагами прослеживается более широкое стремление государства воспитать «правильного гражданина». То есть человека, лояльного к режиму, готового поддерживать государство и, в случае необходимости, к военной мобилизации. Война при этом представляется не только как конфликт, но и как возможность для общественного подъёма или карьеры.
С этим связан и новый язык патриотизма, разделяющий общество на «патриотов» и «врагов». Символ войны — буква Z — стал частью публичного пространства и повседневной коммуникации.
Подобные модели известны истории и по другим авторитарным режимам XX века. Там также важную роль играли представления о единой нации, особой исторической миссии и жертве за Отечество. В сегодняшней России эти мотивы всё более отчётливо сочетаются именно с образованием и воспитанием молодого поколения.
